Оперный сюр для альта и солистов с оркестром

Режиссер Михаил Кисляров о постановке оперы А. Чайковского "Альтист Данилов", Синем Быке и театральном киче. — Михаил Степанович, Вы были в числе тех, кто зачитывался романом Орлова, когда он вышел в начале 80-х? — Да. — Помните первые впечатления? — Конечно, аналогия с романом Булгакова. Было неожиданностью, что этот роман пропустили. Ведь там были такого рода аллюзии, совершенно очевидные, что просто непонятно, как его напечатали. — "Альтиста Данилова" действительно постоянно сравнивают с "Мастером и Маргаритой". На Ваш взгляд, насколько правомерно это сравнение? Что роднит и что отличает эти романы? — Объединяет, конечно, взгляд на советскую действительность, только разного периода. У Булгакова это 20-е–30-е годы, у Орлова —70-е–80-е. Объединяет и главный герой — Мастер и Альтист. И вечная тема — взаимоотношения художника с властью. Но у Булгакова еще есть линия, связанная с Иешуа, и это придает роману больший объем. — Как человек, знающий литературный первоисточник, Вы сразу приняли трактовку, предложенную Александром Чайковским? — Я не анализировал различия, ведь очевидно, что "уложить" весь роман в оперу было невозможно. Я сразу стал пытаться понять, что есть в музыке. Но это было очень сложно, потому что долгое время я имел только клавир, по которому можно было лишь догадываться, как это будет звучать в реальности. Мне приходилось много слушать симфонической музыки Чайковского, чтобы погрузиться в его оркестровый стиль, предположить, как он оркеструет тот или иной кусок. Партитуру я услышал, когда уже шли репетиции. — Пришлось ли Вам в связи с этим пересмотреть свое видение каких-то сцен? — Самые значительные изменения коснулись главной антитезы оперы: Кармадон–Данилов. Мне пришлось даже дописать диалог, который должен полнее раскрыть непростые взаимоотношения этих персонажей. Сейчас эта линия очень любопытно раскрывается к финалу. Но до того, как я услышал партитуру, даже догадок не было, как это произойдет. — У Вашей истории неожиданный финал? — Кармадон ведь не случайно хотел побыть Синим Быком, супердемоном, и наша идея в том, что в результате он им и стал. Когда на суде возникает голос Синего Быка — это голос Кармадона. Данилову он не просто сохраняет его демоническую силу, а берет его в свою команду. Но при этом он не возвращает ему альт, и тем самым лишает его музыки. — Получается, что хэппи-энд наступает не для Данилова, а для Кармадона? — Получается, что да. Это вечная тема: человека наделяют силой, но лишают музыки и любви. — Роман Орлова многие читали, и уже сама эта история может привлечь зрителя в театр. А насколько привлекательна для слушателей музыка Чайковского, сложна ли она для восприятия? — У него есть очень глубокие и трогательные места. Я это понял уже тогда, когда по-настоящему углубился в прослушивание его симфонической музыки. Там есть нежность, глубина, мысль. Все это есть и в опере, и особенно сильно это передано через партитуру. — Чайковский сам написал либретто и в нем актуализировал некоторые детали сюжета, перенес их из 80-х годов в день сегодняшний. В каком времени происходит действие у Вас? — У нас нет точной привязки ко времени, потому что это не имеет значения для главной темы. Да, с одной стороны, это ближе к нашему времени, но с другой — как бы происходит вне времени. — В опере, как и в романе, сочетаются несколько образных пластов. Каково процентное соотношении фантастики и, условно говоря, быта в музыке? — 50/50. Но, пожалуй, бытового здесь меньше. По жанру это опера-фантасмагория, и некоторый сюр в музыке есть. — Будет ли он в спектакле? — Будет. Важную роль будет играть компьютерная графика, которую делает Ася Мухина. Это явление современного художественного театрального процесса, которое позволяет необычно менять сценическое пространство, менять настроение, эмоцию, и потому дает много возможностей. — Музыка Чайковского очень разноплановая: самые разные жанры перемешаны с эпизодами симфоническими, в которых, как Вы и сказали, есть подлинная глубина и красота. И каждый из эпизодов, казалось бы, подразумевает свои выразительные средства. Как Вы с этим справлялись в постановке? — Сложность оперы в том, что в ней каждая сцена идет в своем жанре. Получается жанровый кич, и это для меня принципиально. Где-то серьез, где-то пародия, где-то острохарактерная сцена, потом вдруг опять серьез. Вот на этом стыке я так и задумывал спектакль, исходя из того, что слышал в музыке. — В "Альтисте Данилове" Вы не только посадили оркестр на сцену, но и полностью развернули зрительный зал. Что Вам это дало и возникли ли сложности в этой новой пространственной ситуации? — Сложности были. Мы впервые развернули зал в другую сторону и получили много сюрпризов, в первую очередь акустических. Мы постарались решить эту проблему с помощью тщательного выстраивания звукового баланса. Но оркестр на сцене в нашем театре сидит не впервые. В данном случае это исходит из самого либретто. Вся опера — как репетиция оркестра, и, в общем, это некий поклон Феллини. Тем более, что и дирижер поет, и оркестранты реплики свои подают. — Оперу репетируют два состава артистов. Расскажите немного о главных героях. — Два исполнителя роли Данилова настолько разные, что практически получаются разные спектакли. Это хорошо и, в то же время, опасно. Мизансцены те же, но Александр Полковников больше "тянет" в лирическую сторону, а Роман Шевчук — в драматическую. Очень хорошие обе Клавдии: Ольга Березанская и Екатерина Большакова — такие гротесковые образы. Наташи у нас три: Елена Андреева, Олеся Старухина и Татьяна Конинская. Они тоже немного разные, но здесь скорее просто накладывается оттенок их индивидуальности. Кармадоны — Герман Юкавский и Михаил Гейне, — тоже разные, но мы уже привыкли к тому, что они играют одни и те же роли: Хлудова в "Беге" или Генерала в "Холстомере". А Шевчук и Полковников настолько разные, и оба по своему хороши, что основная задача — привести спектакль к общему знаменателю, имея двух совершенно разных Даниловых. — Чайковский посвятил оперу Юрию Башмету, выдающемуся музыканту, альтисту, своему другу и коллеге. Будет ли он иметь непосредственное отношение к премьере? — Конечно. Он уже приходил на репетиции и очень заинтересовался. 16 декабря он лично примет участие в премьерном спектакле, и мы очень надеемся, что это будет не единственный раз, когда он выйдет на сцену нашего театра в этой опере. Беседовала Наталия Сурнина